Роберт Сойер «Гоминиды». — М.: Эксмо: Fanzon, 2024. Серия: Образы будущего. Первый роман трилогии «Неандертальский параллакс».
Критичный взгляд со стороны, или Sci-fi моралитэ
Теплый августовский вечер не предвещал никаких потрясений персоналу нейтринной обсерватории, расположенной в двухкилометровой канадской шахте. До той поры, пока внутри наглухо закрытой огромной сферы с тяжелой водой, неведомо откуда не появился некий человек.
А точнее не совсем человек. А вовсе даже неандерталец. Представитель вида, вымершего на Земле десятки тысяч лет назад.
На нашей Земле.
Но отнюдь не в параллельном мире, где именно неандертальцы стали местными царями природы, а о гомо сапиенсах помнят лишь палеоантропологи.
Как неандертальский физик Понтер Боддер оказался на параллельной Земле – предстоит разобраться. Но уже ясно одно — это невозможное появление может порадовать не только узких специалистов, но и оказать нехилое влияние на общее отношение людей к жизни. Ведь неандертальское общество развивалось кардинально иным путем, чем наше, и основано на моральных принципах, во многом остающихся для людской цивилизации лишь благими пожеланиями.
Любопытное моралитэ в фантастической обертке, эдакая научно-моралистическая притча, исследующая возможный путь, который проходит цивилизация существ, почти таких же, как мы. На самом деле активно порицающая людской подход к развитию социума и единичного человека.
Паралла́кс (греч. παράλλαξις, от παραλλαγή, «смена, чередование»), упомянутый в названии романа — означает: «изменение видимого положения объекта относительно удалённого фона в зависимости от положения наблюдателя». В данном случае взгляд со стороны на привычные нам вещи.
В романе перемежаются главы нашей земли и неандертальской утопии (несущей в себе нажористые элементы антиутопии), где нашел свое воплощение: «вид, ценящий гуманность, моральность, уважение к другим, самоограничение, неприятие насилия» (хоть это сказано и о других приматах).
Земная линия до середины книги, пока Понтер не готов к содержательному общению, выглядит скучновато. Лишь после экватора радует реакциями Боддера на людской уклад жизни.
Арка параллельной вселенной, напротив, привлекает внимание почти сразу, по классике взрослой фантастики даря нам рассказ об Иных: ином восприятии жизни и иных общественных отношениях. Даря читателю возможность сравнить с тем, что творится у него под боком (и задуматься).
С нее и начнем.
Мир Neanderthalensis изрядно непохож на наш. Тут не пользуются ядерной энергией и не летают в космос. Тут посреди почти нетронутой природы располагаются редкие пятнышки поселений, в которых обитают всего-то пару сотен миллионов хомо (неясно правда, включены ли в это число те, кто живет по заветам предков вне цивилизации?). Тут по окраинам городов бродят мамонты и прочие виды древних животных, не истребленные ордами охотников. Тут нет бескрайних полей пшеницы и многотысячных голов домашнего скота, ведь неандертальцы не приемлют ни земледелия, ни скотоводства. А прирученными стали лишь одомашненные волки, превратившиеся в собак (и никаких котиков!).
Здешний социум повергает в удивление. Никакого бога, религии и надежд на жизнь после смерти. О неоднозначных последствия для человечества религиозного утверждения о вечной жизни, нас ждет отдельная беседа. Мораль Neanderthalensis не зиждется на страхе наказания и расчете на посмертие. А опирается на понимание очевидной ценности жизни, и того, что надо оставлять память о себе деяниями здесь и сейчас.
Как именно жесткие первобытные предки превратились в благостных современных миролюбцев, было бы интересно узнать поподробнее. Без этой информации, картина общества неандертальцев выглядит, мягко говоря, неполной, в стиле: «Джонни, сделай монтаж». Да и как оно вообще развивается, будучи лишено агрессии на генетическом уровне, непонятно. Агрессии, без здоровой доли которой невозможно ни продвижение науки, ни искусство, да практически никакой род деятельности.
Жизнь тамошнего коллектива строго регламентирована, вплоть до синхронизированных менструаций и упорядоченного рождения детей. Вес общины в жизни здешних хомо еще больше чем у нас: польза индивидуума для общего блага определяющая. Здесь не спросят: «кем ты работаешь?», а будут узнавать: «каков твой вклад в общее дело?».
А уж девайсы, посекундно записывающие всю твою жизнь, и вовсе вызывают нутряное желание запищать: «тоталитаризм!». Да и генетический контроль преступности, карающий не только злодея, но и его родичей, несущий покой и безопасность, столь шикарно выглядящий на первый взгляд, как выяснилось, может иметь непредвиденные далеко идущие последствия (памятливая Болбай подтвердит). Благими намерениями…, как полагается. Хотя на той земле ни этой цитаты не знают, ни собственно ада.
Неандертальцы обладают шикарным обонянием (размер носа располагает), и при общении полагаются не только на слова, но и на феромоны, улавливаемые огромным шнобелем. Удобно.
Также интересен подход к насилию, обусловленный еще одной физической особенностью Neanderthalensis. Огромная физическая сила. Для тутошних мужиков: «ударить — значит убить». В ранешние времена удобно, да и количество народонаселения недурно регулируется. Но вот в цивилизованную эпоху насилие почти полностью исключается из взаимодействия индивидуумов.
Отдельно стоит упомянуть отношения полов. Здешние прекрасные мужчины плотно общаются со своими партнершами лишь 4 дня в месяц, в дни, имеющие романтическое название «Двое становятся Одним». Все остальное время мужики и женщины живут отдельно в разных районах поселений (причем дамы в центре, а сильный пол на выселках) и мало пересекаются. А уж в дни, когда наступает пресловутый ПМС, в дамские районы и вовсе соваться не стоит.
Кто там в сети истекал ядом, что роман написан не мужчиной, а бабой? Не похоже, несмотря на нарочитую дамскую линию, о которой поговорим позднее. Судя по такому подходу к семейной жизни, роман написан таки мужиком, причем трудоголиком.
Обжитости неандертальскому миру придают милые особенности, типа чесательных столбов (немаловажно для шерстистых Neanderthalensis), сушильных шнуров, мха, растущего на полу жилищ, или вакуумных шкафов вместо холодильников.
Главный герой изо всех сил старается не уронить неандертальское достоинство. Понтер Боддер – физик-теоретик, работающий над квантовым компьютером. Типичный представитель своего вида. Коренастый амбал с большим сердцем и острым разумом. Искренне удивляющийся увиденному на нашей стороне. Сперва не понимающий, а после не принимающий, как можно было так поступать. Тонко и остро подмечающий косяки общества и поведения хомо сапиенсов. Соринку в чужом глазу… этож святое дело.
Помогает в раскрытии линии Neanderthalensis партнер и коллега Адекор Халд, поимевший на свою голову обвинение в убийстве Понтера, и демонстрирующий нам юридическую сторону тамошнего социума, порой перерастающую в натуральную судебную драму.
Если подытожить, неандертальское общество становится главной удачей романа.
Людская половина, как я уже сказал, послабее.
В этой арке, кроме красивой реакции Понтера на наши обычаи, и зарождения межвидового чувства, можно отметить:
-Научные зарисовки, ведающие читателю об открытиях и обманах палеоантропологии; о том, когда у человека возникло настоящее сознание; различных теориях возникновения Вселенной. И, самое главное: возможных нюансах квантовых вычислений и теориях квантовых механик, ведущих к созданию (или подключению) параллельных вселенных.
-Реакцию «пересичных громадян» на появление Поттера, показанную через статьи в газетах и посты в сети. От религиозного фанатизма, снобизма, опасений, злого плоского юморка до споров о вероятном гражданстве неандертальца, предложений работы, руки и сердца. Этими эпиграфами к главам вскрываются яркие особенности психологии и людских отношений (бывает позитивные, чаще наоборот).
-Канадские «фишки», как-то ругательства, особенности городских районов и университетов, культурные маячки, продуктовые предпочтения.
Пожалуй, все.
За хомо сапиенсов автор поставил отдуваться профессора генетики Мэри Воган. Почти 40-летняя дама с небольшим лишним весом и комплексом жертвы (по некоторым психологическим теориям, тем самым привлекающая к себе неприятности). Давно разведена, детей нет. А есть постоянное опасение попасть в руки маньяка, ведь: «насильственные преступления совершаются преимущественно мужчинами». Как вы думаете, на какой странице персонаж столкнулся со злодеем?
Ход автора понятен: еще раз ткнуть читателя физиономией в косяки «хомяков, предрасположенных к разуму», причем в лице наиболее неуравновешенных их представителей: самцов оглашенных (особенно на контрасте с благообразным гостем из другой вселенной). Проблема насилия по отношения к слабому полу важная, острая и перезревшая.
Однако при всем этом, смотрится линия Мэри чрезмерно показной, нарочито-выпяченной и изрядно раздражающей. Фразы типа такой: «как обычно, мужчины создают проблемы и обвиняют в них женщин», дела не облегчают.
Феминизм на марше? Не без этого. Из сильного пола нашего мира мы увидим безликого преступника, олицетворяющего серую массу неуравновешенных мужиков, неспособных сдерживать свои порывы, и доброго доктора с ямайскими корнями. 50 на 50? Вот только темная сторона действует, а светлая ничем помочь не может.
Эрго. Научно-моралистическая притча, демонстрирующая иное возможное развитие социума. Размышляющая над психологическими и общественными проблемами хомо сапиенсов, их склонностью к насилию. Любопытно описанная неандертальская цивилизация, пара интересных научных теорий, отличный взгляд на людей извне. А вот линию центральной протагонистки, да и людскую арку в целом, к достоинствам романа не отнесешь.
